История Словакии. Монгольское нашествие

Barikáda продолжает рассказывать об истории Словакии. На очереди — описание событий в стране во время монгольского нашествия в 1241-1242 годах.

В предыдущей серии: XIII век: Золотая булла, первые города и немецкие поселенцы

К началу 1240-х годов над Европой сгустились тучи. Вести о монголо-татарском войске, сокрушившем Хорезм и русские княжества, казались далеким эхом, пока война не постучала в ворота Карпат.

Осенью 1240 года пал Киев. Новости об этом принесли не только купцы, но и сорок тысяч половцев во главе с ханом Котяном, которые просили у Белы IV убежища от монголов Батыя. Венгерский король принял его в подданство, выделив его народу территории для размещения. Платой за венгерское покровительство стал переход половцев в католическую веру. Из официальных хроник известно, что сам Котян прошел обряд латинского крещения в 1239 году.

Расселение половцев в Венгрии вызвало ярость у венгерской знати — кочевники вытаптывали посевы, игнорировали феодальное право и подчинялись только королю. Однако вместе с этим им приходилось готовиться к казавшимся неизбежным вторжению войск Батыя. По всей Словакии в это время спешно укрепляли перевалы, заваливая их стволами деревьев, однако эти заграждения в итоге оказались бесполезны против стратегического гения монголов.

Переселение половцев на территорию Венгрии в итоге сыграло со страной злую шутку. Батый использовал его как формальный повод для вторжения, называя «перебежчиков» своими «беглыми рабами», а Белу IV — их укрывателем. В итоге 11 апреля 1241 года в долине реки Шайо (недалеко от южных границ современной Словакии) произошло сражение, решившее судьбу региона. Венгерское войско под предводительством Белы IV и его брата Коломана встретилось с войсками Батыя и Субэдэя.

Битва на реке Шайо

Сражение произошло при Шайо — это венгерское название реки, которая в Словакии называется Слана. Поэтому в словацкой историографии она носит название битвы при реке Слана (Bitka pri rieke Slaná). Второе название это сражение получило по название деревню Мухи, возле которой оно состоялось (Bitka o Muhi). Ныне она расположена на северо-востоке Венгрии рядом с городом Мишкольц.

Перед началом сражения венгры заперлись в укрепленном лагере, окружив его телегами. Субэдэй использовал осадные камнеметные машины прямо в поле, чтобы посеять панику в замкнутом пространстве и вынудить венгров пойти в наступление. Когда это произошло, монголы применили свой излюбленный приём — притворное отступление.

Пойдя вслед за отступающим врагом, тяжеловооруженные венгерские всадники увязли в болотистой почве поймы реки, став идеальной мишенью для конных лучников. Решающим моментом сражения стала ещё одна хитрость монголов — отступая, они один из проходов в своем окружении свободным. Когда венгры дрогнули и начали бежать через этот коридор, они растянулись в длинную колонну, которую монголы методично уничтожали с флангов на протяжении многих километров.

Итог битвы был катастрофическим. Почти всё венгерское войско было вырезано, епископы и бароны погибли, а сам король Бела IV чудом спасся, бежав через словацкие горы в сторону австрийской границы. Преграда, отделявшая монголов от беззащитных поселений Верхней Венгрии, исчезла.

Итальянский священник и хронист Рогерий стал очевидцем монгольского нашествия на Венгрию. После него он написал знаменитый труд «Горестная песнь о разорении Венгерского королевства татарами» (Carmen Miserabile) — это бесценный исторический документ об этих событиях.

Вот одна из его цитат, описывающих последствия битвы на реке Шайо. «В лагере поднялся такой крик и смятение, что люди казались не воинами, а безумцами. Они метались между телегами, не зная, схватиться ли за оружие или искать спасения в бегстве. Страх сковал их так сильно, что многие не могли даже обнажить мечи, их руки дрожали, а очи затмились. Король взывал к ним, призывая к мужеству, но голос его терялся в реве татарских труб и стонах умирающих. Люди топтали друг друга, пытаясь выбраться из западни, которую сами же и построили из своих повозок».

Бела IV, правивший Венгрией в 1235 — 1270 годах — это одна из самых трагических и одновременно великих фигур в истории региона. Он вступил на престол как жесткий реформатор. Бела не был согласен с политикой своего отца Андраша II, из-за чего он начал силой отнимать у местных магнатов подаренные земли. Разгромное поражение от монголов не сломило его дух. Если до 1241 года он был «королем-автократом», то после стал «королем-строителем». Сейчас его называют «вторым основателем Венгрии» — при восстановлении страны Бела сделал ставку на каменные замки и немецких колонистов, поняв, что без современной экономики и укреплений страна просто исчезнет. Для Словакии это также очень важная фигура — почти все старейшие города страны получили свои привилегии именно из его рук.

1241 год: национальная катастрофа

После разгрома на реке Шайо в апреле 1241 года организованная оборона Венгерского королевства фактически перестала существовать. Для земель Словакии начался самый страшный год в их средневековой истории — период, который хронисты называли «временем, когда живые завидовали мертвым».

Монгольское войско разделилось на несколько мобильных корпусов. Пока Батый преследовал короля Белу IV, другие отряды под предводительством хана Кадана и полководца Субэдэя двинулись вглубь словацких земель. Огромный клин монгольской конницы прошел через западную Словакию, выжигая поселения в районе Трнавы и Глоговеца. Другой отряд методично опустошал центральные районы, стремясь добраться до богатых серебряных рудников (которые, впрочем, тогда еще не имели мощных укреплений и были легко разорены).

Монголы использовали зимнее время 1241–1242 годов как преимущество: замерзшие реки Ваг, Грон и Дунай превратились в идеальные магистрали для их кавалерии, позволив им обойти труднопроходимые горные тропы и атаковать поселения с тыла.

Трагедия 1241 года наглядно показала технологическую пропасть в фортификации. Большинство словацких городищ того времени были защищены земляными валами и деревянными частоколами (palisády). Монголы — мастера осадного дела, заимствовавшие технологии у Китая, — сжигали такие крепости за считанные часы, используя зажигательные смеси или просто заваливая рвы хворостом. Для тех, кто укрылся за деревом, крепости стали братскими могилами.

Выстояли лишь немногие объекты, построенные из камня — осаду выдержали Тренчинский град, Нитра, Братиславский и Спишский замоки, а также Зволен и Банска-Бистрица. Монголы, понимая, что штурм крутых скал с каменными стенами потребует слишком много времени и потерь, часто просто обходили их, предпочитая грабить незащищенные деревни. Каменная архитектура внезапно стала главным условием физического выживания нации.

«Клады страха»

Одним из главных артефактов того времени считаются так называемые «клады страха», которые до сих пор находят в Словакии. Это небольшие горшочки с серебряными денариями эпохи Арпадов, спрятанные под порогами домов, в корнях старых деревьев или в колодцах. Тот факт, что за этими деньгами так никто и не вернулся — прямое свидетельство того, что их владельцы были либо убиты, либо угнаны в рабство. Такие клады были найдены в центральной и западной частях Словакии.

В культурном слое многих поселений (например, в районе нынешней Липтовска-Мары) XIII век отмечен четкой «полосой пепла». Это слой выжженной земли толщиной в несколько сантиметров, оставшийся от тотальных пожаров 1241 года. Под этим слоем находят брошенные орудия труда и домашнюю утварь, которые люди даже не пытались спасти, спасаясь бегством в леса.

Этот год сильно изменил психологию жителей региона. Страх перед «всадниками из ада» был настолько велик, что даже после ухода монголов в 1242 году люди долгие месяцы боялись выходить на открытые пространства, продолжая скрываться в глубоких карпатских пещерах.

Внезапный уход монголов

Летом 1242 года монгольские войска так же внезапно, как и появились, начали отходить на восток. Однако за их спинами осталась территория, превратившаяся в безмолвное пространство, на котором природа начала быстро поглощать брошенные поселения.

Масштабы катастрофы были беспрецедентными для средневековой Европы. По оценкам современных историков, основанных на налоговых списках до и после вторжения, Венгерское королевство потеряло от 20% до 50% своего населения.

В юго-западных районах Словакии и в плодородных долинах рек, где плотность населения была самой высокой, депопуляция была наиболее катастрофической. Многие деревни просто исчезли с карт навсегда — их названия остались только в старых грамотах.

Тысячи молодых мужчин и женщин были уведены в качестве «хашара» (вспомогательных отрядов) или проданы на восточных рынках. Те, кто выжил, скрывались в труднодоступных горных лесах Татр и Фатры, боясь возвращаться на пепелища.

Существует три основные версии того, почему монголы, не потерпев ни одного военного поражения, внезапно покинули Венгрию и Словакию в 1242 году. Первая связана с тем, что в декабре 1241 года в Каракоруме скончался верховный монгольский хан Угэдэй. Согласно местным законам, в случае смерти правителя все чингизиды обязаны были вернуться на родину для избрания нового хана. Батый, будучи претендентом, поспешил на восток, чтобы не потерять власть. Эта версия долгое время считалась единственной. Современные исследования также показывают, что зима и весна 1242 года были аномально влажными и холодными. Плодородные равнины Венгрии и предгорья Словакии превратились в топкое месиво, из-за чего монгольская конница потеряла маневренность. Кроме этого, переувлажнение почвы привело к тому, что начала гнить трава — кормовая база для десятков тысяч лошадей, которым требовалось пастбище. Существует и третья версия, согласно которой монголов отпугнуло сопротивление, к которому они не привыкли в степях. В лесистых горах Словакии местные жители устраивали засады, которые истощали монгольскую армию, из-за чего Батый мог решить, что удержание этой территории потребует слишком больших ресурсов и в итоге просто покинул её.

Итоги нашествия

Уход монголов не принес немедленного облегчения. В 1242 году поля остались незасеянными, скот был либо съеден захватчиками, либо разбежался и одичал. Наступил голод.

Хронисты рисуют апокалиптические картины того времени. По свидетельствам Рогерия, люди были вынуждены питаться корнями деревьев, травой и падалью. Однако самым шокирующим фактом стали случаи каннибализма. Обезумевшие от голода матери ели своих детей, а на дорогах путники рисковали стать добычей не волков, а других голодающих людей. На фоне крайнего истощения и огромного количества непогребенных тел вспыхнули болезни, которые довершили то, что не успели сделать монгольские сабли.

Старая феодальная система управления, основанная на замковых комитатах, оказалась полностью парализована. Сбор налогов стал невозможен, так как платить их было некому и нечем. Король Бела IV, вернувшись в страну, обнаружил, что он — монарх без подданных и без казны.

«В стране почти не осталось людей, а те, кто выжил, подобно теням, блуждали среди руин, не имея сил даже на то, чтобы оплакать своих близких», — эти строки из королевской переписки того времени подчеркивают глубину отчаяния Белы.

Именно этот «нулевой цикл» и стал поворотным моментом. Венгерский король осознал: чтобы страна не погибла окончательно, требуются радикальные меры по её восстановлению и перестройке.

В это время в остальной Европе:

• Священная Римская империя. Вместо объединения против общей угрозы, Фридрих II Штауфен и папа Григорий IX заняты тотальной войной друг с другом за власть в Италии. Когда Батый громит Рязань и Киев, папа объявляет крестовый поход против Фридриха. Тот в ответ шлет европейским монархам письма с призывом к единству перед «татарским ужасом», но сам не двигает войска на помощь Венгрии, используя монгольское нашествие как политический аргумент в споре с Римом.
• Франция переживает золотой век «благочестивого короля» Людовика IX Святого, который занят внутренними реформами, строительством Сент-Шапель и подготовкой к Седьмому крестовому походу в Египет. Когда до Парижа доходят слухи о падении Шайо (Сланы), королева-мать Бланка Кастильская впадает в панику, на что Людовик отвечает знаменитой фразой: «Если они придут, либо мы отправим их назад в Тартар, либо они отправят нас на небо».
• Англия при Генрихе III погружена в финансовый кризис и споры с баронами, из-за чего островное королевство полностью изолируется от катастрофы на континенте.
• Болгарское царство после смерти великого царя Ивана Асеня II (1241) погружается в династический кризис и само становится следующей жертвой Батыя на его обратном пути из Венгрии.
• Империя крестоносцев в Константинополе находится на грани банкротства и военного краха, распродавая святые реликвии, чтобы выжить. Никейская империя греков нацелена исключительно на отвоевание Константинополя и игнорирует степную угрозу.
• Тевтонский орден и Польша. Накануне вторжения Батыя тевтонские рыцари ведут жестокую колонизацию Пруссии. Однако в 1241 году северное крыло монгольского войска под руководством Байдара наносит упреждающий удар по Польше, чтобы она не помогла Венгрии. В битве при Легнице (9 апреля 1241 года) — всего за два дня до трагедии на реке Шайо — объединенная армия польских князей и тевтонцев полностью уничтожена, а голова князя Генриха Благочестивого оказывается на монгольском копье.
• Испанские королевства полностью поглощены завершением Реконкисты и оторваны от общеевропейской повестки. В самый разгар монгольского похода на Карпаты, король Кастилии Фердинанд III Святой осаждает и берет штурмом Севилью (один из главных оплотов мавров), а Арагон закрепляет контроль над Балеарскими островами. Спасение Центральной Европы от кочевников кажется Мадриду и Толедо бесконечно далекой проблемой.