В конце июня 1991 года советские войска окончательно покинули территорию Чехословакии, на которой они находились более двух десятилетий. Barikáda рассказывает о том, как это происходило.
«Временная» оккупация
Согласно официальному советско-чехословацкому договору, подписанному по горячим следам событий августа 1968 года, советские войска размещались на территории ЧССР «временно». Однако в итоге они провели здесь 23 года, создав здесь настоящее государство в государстве. К концу 1980-х годов советская военная инфраструктура в Чехословакии включала 73.5 тыс. военнослужащих, почти 40 тыс. членов их семей, собственные школы, магазины и больницы, а также колоссальный арсенал бронетехники и боеприпасов.
| Подробнее почитать о том, как происходила оккупация Чехословакии в 1968 году, можно прочитать здесь |
Все изменилось в ноябре 1989 года. Бархатная (она же Нежная) революция не просто сменила политический режим в Праге, а мгновенно актуализировала вопрос, который чехословацкое общество болезненно хранило в себе более двадцати лет. Пришедший к власти президент страны Вацлав Гавел занял бескомпромиссную позицию: советская армия должна уйти, причём сделать это ей нужно как можно быстрее.
Москва, поглощенная собственным глубоким экономическим и политическим кризисом, спорить не стала. Михаил Горбачев понимал, что удержание войск в Восточной Европе силой окончательно разрушит отношения с Западом и усугубит внутренние проблемы СССР. 26 февраля 1990 года в Москве министры иностранных дел Иржи Динстбир и Эдуард Шеварднадзе подписали историческое соглашение о полном выводе войск.
Логистика и сроки
Процесс деоккупации превратился в одну из самых масштабных, стремительных и логистически сложных транспортных операций в послевоенной истории Европы. На то, чтобы полностью свернуть гигантскую армейскую машину, сторонам отводилось всего 16 месяцев.
Чехословацкую парламентскую комиссию по контролю за выводом войск возглавил не кадровый военный или суровый дипломат, а популярный рок-музыкант Михаэл Коцаб. Молодой, харизматичный лидер группы Pražský výběr («Пражский выбор») лично мотался по гарнизонам, считал советские танки и следил, чтобы уходящая армия соблюдала график.
Советский генералитет поначалу относился к длинноволосому «контролеру» с явным скепсисом, но Коцаб проявил жесткость и дотошность, заставив военных уважать чехословацкие дедлайны.
Советской стороне нужно было не просто погрузить солдат в вагоны. Требовалось эвакуировать около 113 тыс. человек (включая гражданских специалистов и детей), 1 220 танков, более 2 500 боевых машин пехоты и БТР, 103 самолета и 173 вертолета. Всё это шло на восток в более чем 90 тыс. вагонах, при этом практически все железнодорожные эшелоны с техникой и живой силой из стекались к словацкому приграничному узлу Чьерна-над-Тисоу.
На пограничном переходе происходила сложнейшая техническая процедура: из-за разницы в ширине железнодорожной колеи (в Европе — 1 435 мм, в СССР — 1 520 мм) каждый состав приходилось перегружать, либо менять колесные пары у тысяч вагонов. Работа велась круглосуточно.
Несмотря на колоссальное напряжение, взаимные обиды и тяжелый исторический бэкграунд, вывод войск прошел на удивление дисциплинированно, без крупных вооруженных инцидентов и эксцессов. Советская армия уходила тихо, без фанфар и плакатов о «вечной дружбе».
Словакии совесткие войска покинули в декабре 1990 года, а 26 июня 1991 года последний советский военнослужащий — командующий группой войск генерал-полковник Эдуард Воробьев — уехал из Чехии. Перед отъездом он демонстративно отказался от предложенного чехословацкими коллегами дипломатического самолета и улетел обычным рейсовым бортом «Аэрофлота» из Праги в Киев. Эпоха «временного присутствия» завершилась навсегда.
В декабре 1994 года, занимая должность первого заместителя главнокомандующего Сухопутными войсками РФ, Воробьев отказался возглавить неподготовленный штурм Грозного, назвав операцию преступной, за что был отправлен в отставку. В гражданской жизни Воробьев занял либеральную позицию, став депутатом Госдумы от фракций «Демократический выбор России» и «Союз правых сил» (СПС). В парламенте он последовательно выступал против войны в Чечне и жестко критиковал методы ее ведения.
Быт гарнизонов
Советские военные городки на территории Чехословакии представляли собой изолированные анклавы. В общей сложности служащие Центральной группы войск (ЦГВ) были размещены в 83 гарнизонах на территории ЧССР. Большая часть из них — 67 — находилась в Чехии. В их число входил и штаб ЦГВ в городе Миловице — именно в бывшем советском военном городке была снята знаменитая сцена из комедии «Евротур», изображавшая нищую и разрушенную Братиславу начала 2000-х годов.
Город Миловице был конечным пунктом назначения специального ежедневного поезда «Дружба», который до 1991 года перевозил советских военнослужащих и членов их семей. Этот поезд ежедневно выезжал из Москвы около полудня, шёл через Брянск, Киев и Львов, а затем проезжал по территории Чехословакии. В Словакии маршрут поезда разделялся на два направления: первое — из Кошице в Пухов (через Попрад и Жилину), второе — из Кошице в Зволен.
В Словакии располагались 16 гарнизонов. Крупнейшими центрами присутствия ЦГВ стали Комарно, Зволен, Ружомберок, Штурово, Нове-Замки и огромный учебный полигон Лешть. За высокими бетонными заборами с колючей проволокой кипела своя, совершенно автономная жизнь, которая регулировалась приказами из Москвы, а не чехословацкими законами.
Гарнизоны Центральной группы войск на территории Словакии
- Зволен (Zvolen) — один из крупнейших узлов дислокации, где размещался штаб 30-й гвардейской мотострелковой дивизии, а также вертолетный полк
- Лешть (Lešť) — огромный общевойсковой учебный полигон с военным городком, где постоянно тренировались советские танковые и мотострелковые части
- Слиач (Sliač) — важный военный аэродром, на котором базировался 236-й истребительно-бомбардировочный авиаполк ЦГВ
- Комарно (Komárno) — приграничный гарнизон на юге Словакии, в котором располагался мотострелковый и зенитный ракетный полки, а также понтонно-мостовой батальон
- Нове-Замки (Nové Zámky) — крупная база мотострелковых и артиллерийских подразделений ЦГВ
- Ружомберок (Ružomberok) — гарнизон в северной части Словакии, место дислокации мотострелкового полка
- Рожнява (Rožňava) — гарнизон, где размещался отдельный противотанковый артиллерийский дивизион и части обеспечения
- Елшава (Jelšava) — военный городок, в котором базировался самоходно-артиллерийский полк
- Римавска-Собота (Rimavská Sobota) — база артиллерийских подразделений и батальона химической защиты
- Штурово (Štúrovo) — пункт дислокации понтонно-мостовых и инженерных частей на реке Дунай
- Немшова (Nemšová) — здесь находились крупные склады вооружения, боеприпасов и центральная база ремонта бронетанковой техники ЦГВ
- Малацки (Malacky) — авиационный полигон и склады снабжения ВВС на западе республики.
- Врутки (Vrútky) — крупный тыловой объект, склады материально-технического обеспечения и ремонтные мастерские
- Нове-Место-над-Вагом (Nové Mesto nad Váhom) — гарнизон, где стояли инженерно-саперные подразделения и батальон связи
- Частковце (Častkovce) — небольшой обособленный военный городок и склады горюче-смазочных материалов
- Радвань-над-Гроном/Влканова (Vlkanová) — гарнизон в пригороде Банска-Бистрицы, в котором размещались автомобильные и ремонтные батальоны
Для семей советских офицеров назначение в Чехословакию считалось огромной удачей. По меркам Советского Союза, в котором в конце 1970-х и в 1980-е годы уже вовсю ощущался дефицит, ЧССР казалась едва ли не витриной капитализма. Внутри гарнизонов была создана вся необходимая инфраструктура: работали советские школы, детские сады, поликлиники и даже собственные хлебозаводы — их снабжением занималась система «Военторг».
Платили военнослужащим не чехословацкими кронами, а специальными чеками или советскими рублями по особому курсу, которые затем отоваривались в закрытых гарнизонных магазинах. Конвертация валют и бытовые расчеты были строго регламентированы. Официально советским военнослужащим запрещалось иметь на руках чехословацкие кроны в больших количествах — этот запрет, разумеется, породил масштабный теневой рынок.
Несмотря на строжайшие запреты военной контрразведки и патрульный контроль, контакты между советскими солдатами и местным населением были постоянными. Главной «валютой» советской стороны было армейское имущество. На чехословацкие кроны, качественную местную обувь, одежду или электронику (например, популярные тогда магнитофоны) обменивалось практически все — бензин и дизельное топливо, строительные материалы, бинокли, оптические прицелы, командирские часы, резиновые сапоги и палатки. Уходя в увольнение или на хозработы, солдаты умудрялись проносить через КПП даже банки со сгущенкой и тушенкой.
Для советских граждан главным предметом интереса были кроны, на которые перед возвращением в СССР можно было купить дефицитные чехословацкие товары — прежде всего детские вещи, ковры, хрусталь и косметику. Этот подпольный товарооборот достиг таких масштабов, что чехословацкая полиция и советская комендатура были вынуждены проводить совместные рейды, которые, впрочем, лишь ненадолго снижали активность торговцев.
«Психология человека такова – когда люди поняли, что они уходят с территории ЧССР, у них стали возникать желания что-то купить и продать, в том числе, и незаконным путем. А это дополнительная головная боль для командования. Помню, что газета Rudé právo написала о каком-то прапорщике, который продавал автоматы на Карловом мосту [в Праге]. Тут же мы его разыскали и наказали. Вот такими шагами мы сбивали острые ситуации» (из интервью командующего группой войск Эдуарда Воробьева Радио Прага)
«Маленький СССР»
Отношения между гарнизонами и словацким обществом были двойственными. На официальном уровне ежегодно проводились пышные мероприятия — месячники чехословацко-советской дружбы, совместные концерты, спортивные матчи и встречи ветеранов. Советских офицеров приглашали на заседания местных комитетов компартии, а чехословацкие пионеры организованно ходили на экскурсии в расположения частей.
На бытовом же уровне существовала невидимая, но прочная стена. Трагедия 1968 года не была забыта. Большинство словаков относились к советскому контингенту со сдержанной прохладой и дистанцией, воспринимая их как оккупационные войска, чье присутствие лишает страну независимости. Прямые конфликты случались редко благодаря жесткой дисциплине: советским солдатам срочной службы было категорически запрещено покидать территорию частей в одиночку, а за любые правонарушения за пределами гарнизона виновных мгновенно отправляли дослуживать в самые суровые регионы СССР.
Когда в 1990 году начался вывод войск, этот привычный, формировавшийся десятилетиями уклад рухнул за несколько месяцев. Гарнизоны опустели, магазины закрылись, а заборы вокруг «маленького СССР» были демонтированы, обнажив огромные территории, с которыми Словакии теперь предстояло что-то делать.
Экология
После ухода советских войск радость чехов и словаков быстро сменилась осознанием новой жёсткой реальности. Советская армия оставила после себя сотни гектаров земли, пропитанных токсичными отходами. Самой серьезной проблемой стало катастрофическое загрязнение почв и грунтовых вод нефтепродуктами. На военных аэродромах и в транспортных парках десятилетиями происходили утечки авиационного керосина, дизельного топлива и масел из-за ветхости подземных хранилищ и банальной халатности при заправке техники.
В местах дислокации подразделений 30-й гвардейской мотострелковой дивизии в Словакии — особенно в Комарно, Зволене и Ружомбероке — глубина проникновения нефтепродуктов в грунт достигала критических отметок. Кое-где толщина слоя керосина, плавающего на поверхности подземных вод, измерялась десятками сантиметров. Возникла реальная угроза отравления питьевых источников для целых регионов.
Помимо топлива, на военных объектах были обнаружены тонны неразорвавшихся боеприпасов на полигонах, захоронения токсичных химикатов, растворителей и хлорированных углеводородов, использовавшихся для мытья техники. Огромные объемы строительного и бытового мусора были попросту сброшены в леса. Правительству Чехословакии пришлось экстренно запускать масштабную государственную программу санации. Очистка наиболее загрязненных территорий растянулась на десятилетия и обошлась бюджету в миллиарды крон.
Наследие
Инфраструктурное наследие ЦГВ оказалось неоднородным. С одной стороны, Прага и Братислава получили тысячи квартир в панельных домах, которые строились для семей советских офицеров. С другой стороны, качество этого жилья, возведенного по советским стандартам, часто не соответствовало местным строительным нормам. Отсутствие гидроизоляции, проблемы с проводкой и специфическая планировка требовали капитального ремонта.
Словацкие города распорядились брошенным имуществом по-разному. К примеру, в Комарно старинная городская крепость, в которой размещался 166-й гвардейский мотострелковый полк, сильно пострадала. Советские военные перестроили старинные казематы под склады и гаражи. После их ухода крепость долго стояла заброшенной, но затем началась ее постепенная реставрация как памятника архитектуры. Жилой квартал офицерских семей был успешно интегрирован в городскую среду.
Зволен, в котором находился штаб дивизии, использовал освободившиеся площади для расширения гражданской инфраструктуры. Бывшие административные здания ЦГВ переоборудовали под офисы, а жилые дома отремонтировали и передали на баланс города. Казармы в Ружомбероке и Рожняве частично перешли военным ведомствам Словакии, а частично были переданы муниципалитетам или распроданы частным инвесторам под коммерческие склады и мелкие производства.
Особое место в этой истории занимает военный полигон Лешть (Lešť) в центральной Словакии. Во времена ЦГВ это был гигантский учебный центр, где советские войска проводили масштабные танковые и артиллерийские учения, буквально выжигая землю снарядами. После ухода советской армии полигон не забросили. Оценив уникальный масштаб и ландшафт объекта, Вооруженные силы Словакии превратили его в один из самых современных и передовых учебных центров в Центральной Европе. Сегодня в Лешти создана уникальная инфраструктура для тренировки спецподразделений и антитеррористических сил, включая симуляторы городских боев.
Как СССР и Чехословакия считали деньги
Сразу после ухода последнего эшелона перед правительствами двух стран встал жесткий вопрос взаимных расчетов. С одной стороны, Прага и Братислава требовали масштабных компенсаций за колоссальный экологический ущерб, разрушенные исторические здания и незаконное использование ресурсов. Суммы исчислялись миллиардами крон.
С другой стороны, свой счёт выставила и Москва. Советы требовали компенсацию за инфраструктуру, построенную на деньги министерства обороны СССР: жилые панельные дома, аэродромы, склады, госпитальные комплексы и дороги. Переговоры зашли в тупик. У новой России в начале 1990-х годов не было достаточного количества валюты, а Чехословакия не собиралась платить за казармы, которые она изначально не просила строить. В итоге стороны пришли к компромиссу, известному как «нулевой вариант»: взаимные финансовые претензии были взаимно аннулированы.
Оставленная советская недвижимость перешла в собственность Праги и Братиславы в счет покрытия экологического и имущественного ущерба. Всю последующую дорогостоящую очистку почв и перестройку зданий Словакия финансировала уже самостоятельно.
В отличие от Чехии, до сих пор очень остро воспринимающей советскую оккупацию, в Словакии отношение к ней можно назвать скорее нейтральным. В то же время сам факт вывода советских войск оценивается как важный шаг к установлению суверенитета и один из финальных этапов Холодной войны.
Главный исторический итог описанных событий заключается в том, что они прошли мирно. На фоне трагических событий, которыми сопровождался распад социалистического блока на Балканах, пример Чехословакии показал, что даже самые сложные и болезненные вопросы можно решить при помощи прямых и прагматичных переговоров.
